Собачьи мысли. Исповедь священника | Вита

Горячие темы сайта

Собачьи мысли. Исповедь священника

Немного на тему православия и окружающего нас мира от игумена Нектария Морозова.

«…Шел я в первые дни поста мимо магазина. А перед витриной буквально крутилось несколько собачонок. Последняя скачет на трех ногах, четвертой нету, а другая вернулась за ней, отстающей, и терпеливо ждет: своих, дескать, не бросаем. То у храма где-нибудь они трутся, смотрят на прибившихся к пристанищу этому братьев своих старших, человеков бескровных и бесхозных. То окружат караулом почетным памятник и позируют перед щелкающими затворами фотокамер туристами. А то улепетывают от тех, кто иногда по работе, иногда по личной инициативе собирается очищать от них наш город.
Я всегда смотрю на них с болью. Чувствую вину. Остро и до глубины души. За то, что «вздыхают и мучатся доныне» они не сами по себе, а из-за нас, людей (см. Рим. 8, 22). А мы, вовлекшие их, по апостолу, в этот круговорот убивающей суеты, заставив делить с нами поневоле все прискорбности жития в поврежденном падением мире, редко приглашаем к другому участию — в радости. Редко делимся с ними тем, чем поделиться могли бы. А они делятся… И иногда так щедро!
Вот еще чуть раньше описываемого было: снег, мороз, на тротуаре женщина лежит и спит. Замерзает. А рядом собачка, от земли не видать, даром что уши торчком, хвост кренделем, да лай заливистый. И вот вертится на месте, тявкает, никого к женщине этой не подпускает — вдруг обидит кто!
А меня почему-то подпустила. Смотрю — спит несчастная. Крепко — так алкоголь лишь усыпляет на морозе, тот самый, без которого на самом деле большинство бездомных ни одной зимы бы не пережило. Разбудить, поднять не сумел. Вызвал скорую — приехали, увезли, хоть сегодня не замерзла, и то ладно.
Потом узнал — обычное дело: пила, квартиру кому-то за бесценок подписала, за бутылку что ли… И отправилась на улицу век доживать — то, что осталось от него. А собачка не ее, просто «точки» у них почему-то по соседству, поэтому маленькая защитница и прониклась каким-то странным, непонятным чувством ответственности за никому не нужную пьянчужку. Тем больше еще непонятным, что односторонним.

Я их встречал еще — и порознь, и вдвоем. Как-то раз — у магазина тоже, только у другого, и опять — на холоде. Женщине денег дал, а для собачки чего-то купил — сосиски что ли… Зашел зачем-то внутрь, вышел, смотрю, а она их с земли поднимает и ест. Не собачка — женщина. А собачка стоит и так покорно и горестно на это смотрит. Я настолько растерялся, что схватился за связку из маленьких розовых колбасок и потащил их из ее рук. Отпустила. Отдал собачке… Женщину повлек в магазин.
— Как же так, я же вам деньги дал! Вы купите тут, что вам надо, а она пусть сосиски ест!
Говорю и сам понимаю глупость всего этого. У собачки в глазах больше человеческого, кажется, чем у нее.
Довел-таки ее с деньгами до прилавка, перепоручил распереживавшимся продавщицам, ушел.
Потом пропали они обе. Не вижу их уже давно, ни первой, ни второй. Да и кто тут из них первая, кто вторая?
Но вообще вначале я о другом сказать хотел… О других, то есть, друзьях четвероногих. И о мыслях. Так что вернусь к ним — к тем и другим.
Жалко мне их тоже, этих собак перед витриной, стало. Надо, думаю, чем-то их подкормить. Но вот пост… Приду сейчас в магазин и куплю пару килограммов колбасы — хорош батюшка, будут потом друг другу говорить: «А еще поститься нас учат!».
В общем купил то ли овощи с фруктами, то ли сухари с сушками, иду, а они все сидят — замерзшие, худые. Как укор какой-то — молчаливый, голодный и трогательный. Не выдержал, отправился за сардельками — ничего более подходящего там для них не нашел. На вопрос продавца, какие мне нужны, доходчиво объяснил:
— Мне для собак!
И рад был: теперь-то ясно, что не для себя. Лучше б не объяснял, она, по-моему, за нездорового меня приняла. Так что на кассе расплатился уже молча.
Бедолаги все топтались на улице. Позвал их, довел до ближайшего двора — не на ходу же трапезу учреждать! Разделил на всех и раздал.
И что? Понюхали, пожевали и бросили. И… убежали.
Я даже растерялся. А рядом какой-то работяга в спецовке стоял.
— Они что, не голодные? — спрашиваю его, словно он эксперт тут по всем собакам.
— Еще какие голодные! — говорит. — Видел, какие у них бока?
— А чего ж они?..
— Да они не поняли просто, что это ты им дал, не ели такого никогда.
Пока мы этот содержательный разговор вели, прибежали откуда-то две других собачонки, что смогли, подобрали и скрылись. А потом еще одна подоспела, кажется, из числа первых и оставшееся благополучно уволокла.
И я отправился своим путем, ободряя себя наивным и даже немного смешным утешением: может, они друг с другом поделятся? Хотя, кто их знает, может и поделятся — не люди все ж…
Но думалось и о другом. О людях как раз.
О тех, что день за днем жалуются. Друг на друга, на жизнь, на то, что все не так, и в конечном итоге — на Бога. При этом они верующие и хотят спастись. И в их числе какой-то по счету я сам.
И не знаю, как другие, за всех не скажу, а у меня есть какие-то представления о том, что за условия и обстоятельства мне потребны для спасения. Такие. И такие. И еще вот такие. И мне их недостает.
Тем паче, что в жизни в целом все и правда не так. И что с этим делать, непонятно. Потому что нужно одно, а получаю постоянно другое. Примерно как Ходжа Насреддин, который долго шел, утомился, упал на четвереньки да и говорит:
— Господи, мне бы ослика сейчас…
А ему кто-то на спину вскочил и кричит:
— Но-о-о! Поехали!
А мы… Мы бросаем то, что Он — не бросил — бережно поднес нам: очередную чашу с напитком пусть терпким или даже горьким, но целебным, и бежим прочь. Бестолковые, глупые, словно и у нас на голове уши торчком да хвост бубликом.
Только им, с хвостами и ушами, простительно. Они и правда не люди, они другие…
И мы другие, и спрос с нас другой.
Странные, такие вот «собачьи» мысли. Хотя не странные, конечно, и не собачьи, а человечьи вполне, христианские даже. И обычно они меня посещают, как оговорился уже выше… Посещают, да, но вот именно благодаря страдальцам четвероногим как-то необычайно живо в сердце отозвались. И с памятью о них сплелись.

«Собачьи мысли» Твитнуть эту цитату

Хочется то и дело на что-то пороптать и в сторону, прочь от себя оттолкнуть, забыв о том, откуда все, особенно то, что внезапно. Но так и вижу этих бестолковых — лопоухих и блохастых, которых пожалел и накормить решил,- как бегут они куда-то, бросив эти злополучные сардельки, бегут к баку с помоями, к чему-то, что показалось было костью на промерзшей и грязной земле. Вижу, и все потихоньку встает на свои места… И возвращаюсь покорно к тому, что дал Господь, а я бросил. И радуюсь, что вернулся…»

Комментирование на данный момент запрещено, но Вы можете оставить ссылку на Ваш сайт.

Комментарии закрыты.